ru

История Ирины из Новой Каховки

«В полпятого утра мама пришла ко мне в комнату и сказала: Там сильно что-то взрывается»

За несколько дней до 24 февраля у нас в Новой Каховке ходили слухи, что скоро может начаться вторжение.

Знакомые советовали на всякий случай купить лекарства, еду, тушенку – дней на 5.

А я не поверила. Но на всякий случай все равно пошла в аптеку купить лекарств.

Девушка в аптеке говорит: «Куда вы столько набираете?»

– Сказали.

Она засмеялась: 

– Вы в это верите?

– Не верю.

– И я не верю, ничего не будет.

24-го февраля в полпятого утра мама пришла ко мне в комнату и сказала: «Там сильно что-то взрывается».

Мы в спешке собрали какие-то документы, вещи, побросали в рюкзак макароны, хлеб – все, что было. Я побежала снимать деньги с карточки. А банки и магазины не открылись. Работали только два банкомата, к которым были огромные очереди.

Я стояла в этой очереди примерно час. А около 10 утра начали заезжать машины c буквой Z. 

Первый день почти никто не паниковал. Мы думали, что будет, как с Крымом – спокойно, без взрывов (по крайней мере, так нам рассказывали про Крым).

Страх, конечно, был, но всё равно мы не могли поверить, что это война. Я даже маме не говорила ничего первые дни, чтобы её не волновать. А потом начались взрывы.

Самыми страшными были ночи. Днем было потише. Иногда казалось, что взрывы прямо за нашей дверью. Мы смотрели в окно и видели эти взрывы – у нас рядом северокрымский канал и ГЭС. Взрывали где-то там.

Брат мне сказал забить окна одеялами и перенести кровати вглубь квартиры. Я не послушала его – всё ещё верила, что это всё скоро закончится. Смешно, но мне было жалко портить окна. А потом увидела розовые шарики, и мне сказали, что это «грады». После этого я забила все окна. 

На третьи сутки брат сказал, что надо искать убежище. Знакомые подсказали, что оно есть в подвале соседнего дома.

Мама у меня болеет с 2017 года. К тому же она плохо ходит. Когда мы шли в убежище, она падала, плакала и говорила: «Ты меня оставь в квартире, а сама иди».

Убежище было обычным подвалом. Там хоть и не было сыро, но воздух был тяжелый. Нас собралось около 30 семей. Многие с детьми. Так мы провели 2,5 суток.

Оккупанты ставили свои «грады» прямо во дворах жилых домов и оттуда стреляли. Чтобы наши не могли дать ответ.

Несколько домов сразу пострадали. Кто-то погиб, переезжая ГЭС. Оккупанты требовали остановиться, а люди боялись их и потому ехали без остановок – и их расстреливали. В некоторых машинах были дети.

Многие улицы в городе перекрыли, берег Днепра заминировали. Ввели комендантский час. Ты идешь по улице, а мимо едет машина – и оттуда торчит прицел. Ты боишься поднять глаза, и думаешь: «Вот щас пульнет».

Я слышала по телевизору, что там говорят про освобождение. Но какое же это освобождение? Разве так освобождают – убивая, насилуя?

Потом начали открываться магазины и аптеки. Все резко подорожало, в 3-4 раза. С полок все пропадало моментально. Удивительно, но никто не скандалил из-за продуктов. Я была поражена, насколько у нас сильный и сплоченный народ.

После новостей про Бучу стало ещё страшнее. Я видела эти страшные видео. Не могу понять, что за люди на такое способны. Наверное, после этих видео я приняла окончательное решение уехать.

В апреле мы с мамой уехали в Херсон, а оттуда через Крым – в Тбилиси. Я знала, что надо выезжать, иначе я умру. Раньше моей мамы.

В Грузии нас сразу подхватили волонтеры. Они нашли нам жилье, нашли врачей. 

Химиотерапию маме делают бесплатно, но лекарства нужно покупать.

Узнав про Emigration for action, мы обратились туда, и нам там помогли закупить часть лекарств.

Остальное мы всё ещё покупаем сами. Очень много уходит на лекарства, на обследования, на аренду квартиры.

С Украины приходит пенсия, но этого хватает только на часть лекарств. Ещё одна организация нам помогает со сбором средств, спасибо им большое. Но этого тоже не хватает.

В Грузии я работаю няней, занимаюсь с детьми. Сначала у меня было четверо детей, в разных семьях. Очень быстро сгорела физически. Сейчас беру только одного ребенка. На зарплате это сильно сказалось.

У меня самой предраковое состояние. Надо идти обследоваться, но я боюсь. От всего этого огромный стресс. А если почитаешь новости из Украины, то вообще случается истерика. Я поэтому перестала читать соцсети.

Из-за стресса иногда срываюсь, ругаю маму. Она потом плачет.

Я очень задолбалась. По-другому не сказать.

13 июня 2022

Грузия, Тбилиси, Санкт-Петербургская 7
NNLE Emigration for Action
ID: 404675561
Copyright © 2024, NNLE Emigration for Action, All rights reserved.
Получить помощь:
Контакты
Для сотрудничества
[email protected]
By clicking “Accept All Cookies”, you agree to the storing of cookies on your device to enhance site navigation, analyze site usage, and assist in our marketing efforts. View our Privacy Policy for more information.