ru

История волонтёрки Лины

«Когда ты маленький человек и не можешь помочь всей стране, ты можешь помочь конкретному человеку»

Я родилась в России, но я украинка по национальности, и каждый год ездила в гости к бабушке, поэтому добре розмовляю українською мовою. Я даже ходила колядовать ребёнком, так что и украинский язык, и Украина – это часть меня. Из-за этого сейчас так больно, потому что два самых родных мне народа воюют между собой. Можно сказать, что я дочь двух народов.

Самую большую боль вызывает разлука с семьей. Бабушки не стало после ковида, а родственники в Украине после начала войны перестали с нами общаться, и это безумно меня ранит. Я хочу сохранить семью, но понимаю, что одного моего желания недостаточно.

Я всегда знала – кто я и где. У меня всегда был план  и понимание, чего хочу. С февраля прошлого года всё изменилось.

Я приняла решение уехать моментально, ибо очень тревожилась из-за войны.

Тревожность не дает тебе возможность жить каждый день. Это чувство, которое останавливает твою жизнь. Ты не можешь радоваться повседневным вещам, ты находишься постоянно в какой-то гонке внутри своей головы, не знаешь, что делать дальше. Это останавливает твою возможность принимать какие-либо решения.

Я переехала, потому что категорически не согласна с тем, что одна моя родина, в которой я родилась и жила, делает с моей второй родиной.

Когда началась война, я начала почти каждый день выходить на митинги.

Однажды меня догнал росгвардеец, я упала, а из-за спины прозвучало: «О, да это ж девка».

И один из них в полном обмундировании начал прыгать на моей спине, а второй запрыгнул на колени с тыльной стороны, пока я лежала лицом в асфальте.

Спасибо ребятам, которые столкнули с меня росгвардейцев, я им безумно благодарна. 

Но когда я поднялась, и увидела, как росгвардейцы начали избивать моих спасителей, я просто оцепенела и не могла ничего сделать, даже убежать. 

Всё происходящее в России загоняло меня в чувство бессилия и беспомощности. Промолчать я не смогла, поэтому когда весной появилась возможность – я уехала.

Сразу по прилету в Грузию я просто села на ограждение возле стены и заревела. Меня встречали знакомые, с которыми я позже поссорилась из-за их позиции «не все так однозначно». По-моему, всё вполне однозначно. 

Студия, где я должна была работать, всё не открывалась, мои сбережения таяли, и вскоре остро встал финансовый вопрос. Подсмотрев, как соседский парнишка нырял в море за мидиями, решила это повторить. У меня был дайверский опыт, к тому же привезла с собой ласты, так что я начала нырять.

Как это было: ты ныряешь, подплываешь вплотную к столбам и ножичком счищаешь устриц в сетку. Погружаешься на 5 метров, счищаешь, поднимаешься, дышишь, снова погружаешься.

Так и работала.

Переехав в Тбилиси, почти сразу стала волонтёркой Emigration for action. Можно сказать, что волонтерство стало естественным следствием моей позиции, что даже один человек всё-таки что-то может. 

В России было ощущение бессилия и беспомощности, а здесь такого ощущения нет.

В Грузии ко мне снова вернулась вера, что я могу на что-то влиять. Помощь беженцам для меня стала чем-то само собой разумеющимся.

Я следила за Efa и раньше в соцсетях, так что написала им и записалась на интервью. Вскоре началась моя деятельность в личной помощи. Когда ты маленький человек  и не можешь помочь всей стране, ты можешь помочь конкретному человеку.

Я сама по себе очень эмоциональна, и почти каждый случай, который у меня был, меня эмоционально выматывал. Но если в чате пишут про сложную ситуацию или тяжелую историю, то я всегда вызываюсь добровольцем: мне кажется, что за счет эмпатичности я смогу оказать больше поддержки человеку.

Через это чувствую себя нужной и полезной. Чувствую, что могу что-то сделать, когда вижу, насколько человеку стало легче после того, как он выговорился. 

Пока моя помощь нужна – буду делать всё, что в моих силах.

Сейчас у меня в подопечных две семьи. Они в довольно патовой ситуации, и чтобы им помочь, волонтерскому центру нужно финансирование. 

Находясь внутри проекта, я вижу отчетливо: невозможно покупать людям лекарство за воздух, Efa очень нужны средства. 

Я сочувствую своим коллегам, которым приходится отказывать людям в оплате операций, в приёмах врачей – потому что из-за недостатка средств волонтерский центр больше не может эту помощь предоставлять.

Сейчас EfA предоставляет только медикаменты – и это не потому, что кто-то плохой, это банальное отсутствие финансирования.

Прекрасно понимаю, что за полтора года войны людям уже надоела эта тема. Но война при этом продолжается. А люди, страдающие от войны, продолжают приезжать в Грузию. И им нужна помощь. К сожалению, эту помощь невозможно оказать без денег, на одном энтузиазме.

Фрустрация – лучшее слово, чтобы описать моё отношение к этому. С одной стороны, есть то, что мы хотим сделать, и то, как мы хотим помочь. С другой стороны – реальность, о которую мы разбиваем себе голову.

Я могу нарисовать мир своей мечты после войны. Это мир, в котором я вместе со всей своей семьей. 

Сейчас я не хочу возвращаться в Россию. В ту Россию, где по-прежнему ничего не могу сделать. Если придёт новая власть, при которой будет возможно что-то сделать, на что-то повлиять – я вернусь. Если смогу сделать лучше то место, в котором осталась часть моего сердца.

Но если этого не произойдет, я предпочту переехать в Украину или остаться в Грузии.

Грузия, Тбилиси, Санкт-Петербургская 7
NNLE Emigration for Action
ID: 404675561
Copyright © 2024, NNLE Emigration for Action, All rights reserved.
Получить помощь:
Контакты
Для сотрудничества
[email protected]
By clicking “Accept All Cookies”, you agree to the storing of cookies on your device to enhance site navigation, analyze site usage, and assist in our marketing efforts. View our Privacy Policy for more information.