ru

История волонтёрки Марины (имя изменено по просьбе героини)

В начале марта 2022-го я ехала по городу, и у меня было чёткое ощущение, что я еду по Берлину 1940-го

В начале марта 2022 я ехала по Невскому, и у меня было чёткое, почти физическое ощущение, что я еду по Берлину 1940-го года. Я очень много чего читала про Вторую мировую войну, про то, как этот опыт рефлексировали в России и в Германии. И были строки про ощущение, что словно стоит только повернуть голову, заглянуть за фасад – увидишь смерть и ужас. А если смотреть только на фасад, то все будто нормально. 

И вот у меня было как раз это ощущение.

Мне стало страшно в этом находиться. 

24-е февраля не стало для меня сюрпризом. Я до этого активно читала новости, была, так сказать, в повестке. Я, правда, не верила до конца, что будет именно вторжение. Но в воздухе витало предчувствие чего-то тяжелого. А с утра 24-го открыла новости – а  там война, война, война. Это было 7 утра. 

Я хорошо помню, что я сидела, плакала и повторяла много раз: «Что же делать? Что делать?». Потом решила позвонить маме. Мы с ней вместе тоже поплакали

Остальной день я плохо помню.

Из России я уехала в апреле 2022. А уже в мае пришла в EfA.

Мне хотелось заниматься чем-то полезным, и я сознательно искала такую возможность – потому что для меня было неприемлемо сидеть без дела, нужно было свой шок от происходящего направить в какое-нибудь полезное русло.

В России я занималась гражданской активностью. Например, была наблюдателем на выборах, помогала на митингах – онлайн сидела в чатиках, офлайн разносила воду участникам. 

Несколько раз я ходила на суды. Это были процессы по делу «Сети». Мне было интересно понять, как работает судебная система. Хотела узнать, соответствует ли действительность тому, о чем пишут журналисты в независимых медиа и провластных СМИ. Понять, кто рассказывает больше правды.

В реальности судебные процессы не такие интересные, как показывают в кино. По сути, это просто зачитывание приговоров. Но было и другое. Например, как не пускают на заседания, как на тебя орут приставы, как людей из-за любой мелочи выгоняют из зала.

Я читала раньше о таком и думала, что журналисты преувеличивают. А оказалось, они наоборот – преуменьшают. 

В 2022 году у меня был большой кризис идентичности. Я пыталась собрать себя заново и понять отношение к самой себе, как к россиянке. Меня до сих пор задевают фразы о коллективной вине. При этом я считаю, что ответственность каждого существует.

Ну то есть, я о том, что если бы мы все, каждый, по чуть-чуть, но что-то делали немного больше – то, возможно, этого всего бы не было. 

Но я не про то, что всех россиян надо как-то судить. Я про то, что мы должны что-то делать, чтобы хоть как-то нивелировать ущерб. Я считаю, что это должен делать каждый. Моё волонтерство – это мой маленький вклад. Плюс, для меня это ещё и попытка поддержания, хотя бы на бытовом уровне, связей между украинцами и россиянами.

Я родом из Ростова-на-Дону, а это очень близко к Украине. И все мое детство, по крайней мере до 2014 года, я видела очень много пересечений между нашими странами. У ростовчан даже говор немного похож на восточно-украинский диалект.

У меня и дедушка из Запорожья. Его во время голодомора перевезли в центральную Россию. У нас в семье было не очень принято хранить семейную историю, так что это всё я сама искала по украинским и российским базам. Но многого ещё не нашла. Сейчас даже не знаю, когда смогу обратиться к украинским архивам. Очень хотела бы приехать в Украину, когда всё закончится.

В EfA я занимаюсь работой с медикаментами. Во время дежурства на площадке я обычно обрабатываю входящие запросы от украинцев, занимаюсь покупкой лекарств, оформляю это всё в заявки, чтобы нуждающиеся могли оперативно получить помощь.

Финансов у организации стало меньше, потому что тема войны многих уже утомила. Но беженцы продолжают обращаться за помощью.

В основном это те, кто решил остаться в Грузии. И работа нашей и других волонтерских организаций им очень помогает.

Помимо дежурства, налаживаем вместе с ребятами работу с аналитикой. Хочется больше автоматизировать процесс, чтобы все данные вовремя вносились, обновлялись. Это поможет нам быстрее обрабатывать заявки, а значит – помочь большему числу нуждающихся.

Однажды на площадку пришла женщина с девочкой-подростком. И я выдала им медикаменты, а эта девочка подарила мне брошь в виде голубки.

И я чуть не разрыдалась прямо там, настолько это меня растрогало.

Обидно, что я на эмоциях не смогла её нормально поблагодарить, просто сказала «спасибо», и всё. Эту брошь я на платье ношу.

Я очень хочу вернуться в Россию. Но не знаю, смогу ли. Нет гарантии, что даже со сменой власти ситуация существенно изменится.

Я не хочу навязывать свою любовь объекту, который не хочет этой любви и сопротивляется ей

Если будет обратное движение, если я пойму, что с моим мнением считаются, что надо мной не нависают угрозы сесть на 15 лет из-за постов в Инстаграм – тогда я готова возвращаться. 

Вообще, я считаю себя патриоткой, и меня бесит, что Путин, по сути, присвоил себе это слово и наделил его совершенно другими смыслами.

3 октября 2023

Грузия, Тбилиси, Санкт-Петербургская 7
NNLE Emigration for Action
ID: 404675561
Copyright © 2024, NNLE Emigration for Action, All rights reserved.
Получить помощь:
Контакты
Для сотрудничества
[email protected]
By clicking “Accept All Cookies”, you agree to the storing of cookies on your device to enhance site navigation, analyze site usage, and assist in our marketing efforts. View our Privacy Policy for more information.